WINGCHUN

wingchun

 

Чогьял Намкай Норбу Ринпоче


Намхай Норбу Рипоче
Как мой учитель Чангчуб Дордже показал мне истинный смысл Прямого Введения.


"Знание Дзогчен подобно пребыванию
на самой высокой из горных вершин:
все остальные горы
открыты взору и лишены покрова тайны,
и всякий, очутившийся на этом
высочайшем пике,
не может быть обусловлен
никем и ничем".


Из тантры раздела Дзогчен Упадеша.

Когда я пришел к своему Учителю Чангчубу Дордже, то был куда как образован в интеллектуальном смысле. Моя голова была набита всем тем, чему я научился в монастырских школах. Я думал, что для передачи Учения существенно важны сложные ритуалы посвящения, и стал просить Чангчуба Дордже дать мне одно посвящение. Я просил его очень долго, каждый день, но он всегда отказывался. "Что толку? - говорил он. - Ты и так уже получил посвящений от других своих учителей. В учении Дзогчен такие посвящения - не главное. Передача дается не только в формальных посвящениях". Но, несмотря на его слова, я настаивал на совершении полного ритуала посвящения, наподобие тех, что всегда давали мне другие учителя. Я не был удовлетворен его ответами: мне хотелось, чтобы он надел особый головной убор, приготовил мандалу, возлил воду из кувшина на мою голову или сделал что-нибудь еще в этом роде. Вот чего я искренне, от всей души желал, но Учитель все отказывался.

Я так долго настаивал, что он, в конце концов, согласился и пообещал, что примерно через два месяца, в день Падмасамбхавы, десятый день тибетского лунного календаря, даст мне посвящение, которого я так хотел, - посвящение Самантабхадры, а также посвящение мирных и гневных божеств бардо. На самом деле эти посвящения не очень сложны, и искушенный в таких вещах учитель может справиться с ними очень быстро. Но Чангчуб Дордже никогда не получал формального образования и не привык давать посвящения. Когда, наконец, долгожданный день наступил, то посвящение заняло у него время с девяти утра до полуночи! Для начала он должен был подготовиться, исполнив ритуал самопосвящения. На это ушло все время до полудня. Затем он начал посвящение для меня. Но, во-первых, он не мог читать текст, а потом я увидел, что он не умеет совершать все те ритуальные действия, которые от него требовались. Он не был знатоком в таких делах. Поэтому он взял в помощники своего ученика, который сам был знающим учителем, и тот приготовил все мандалы и ритуальные принадлежности. Затем этот ученик начал читать текст, чтобы по ходу дела подсказывать Учителю, что тот должен делать. Но когда Чангчуб Дордже дошел до того места, где говорилось, что следует выполнить такую-то мудру, оказалось, что он не умеет ее делать. Пришлось прервать ритуал, чтобы выучить эту мудру. Затем шла очень длинная молитва, обращенная ко всем Учителям линии передачи, а во время ее пения Учитель должен был звонить колокольчиком и греметь дамару; маленьким барабанчиком. Человек, привыкший исполнять ритуалы, может все это сделать очень быстро, но Чангчуб Дордже не занимался такими вещами, и вся ситуация стала приобретать странный оборот, превращаясь в сущий фарс. Первым делом, он стал выяснять со своим помощником, что написано в примечаниях к тексту, "Ага! - сказал он, - здесь говорится, что нужно звонить в колокольчик!" Тут он взял колокольчик и целых пять минут только и делал, что звонил без перерыва. Затем они вычитали, что нужно греметь дамару. И минут пять он гремел дамару. Потом его осенило: "О! Теперь я понял! Надо звонить в колокольчик и греметь дамару одновременно!" Так он и сделал, но тем временем забыл, что нужно было еще и петь, и потому с помощью ученика, который умел читать, проделал все сначала. Ведь систематического образования Чангчуб Дордже не получил - он был практиком и благодаря занятию практикой проявил свою мудрость и ясность и потому стал Учителем. Итак, он провозился с этим посвящением весь день и добрую часть вечера. К тому времени, когда он закончил, я был почти в состоянии шока: ведь я прекрасно знал, как следует выполнять посвящение, и это не имело ничего общего с происходящим.

Время уже близилась к полуночи, и все мы очень проголодались. Мы много раз спели вместе Песню Ваджры, короткий медленный гимн, который вводит практикующего в созерцание благодаря объединению с его звучанием, при этом слоговая структура обеспечивает все более спокойное дыхание. Это характерный для Дзогчена способ использования ритуала. Затем мы прочли краткую ганапуджу и поели. После еды Учитель дал мне настоящее объяснение смысла посвящения и передачи, и я понял, что, несмотря на все полученные мной формальные посвящения, не понимал их истинного смысла, не проникся им.

Затем, в течение трех или четырех часов подряд, Чангчуб Дордже давал мне настоящее объяснение Дзогчена - не в интеллектуальном плане, а в виде очень прямой и раскованной дружеской беседы. Хотя я так долго учился, это был первый раз, когда Учитель по-настоящему предпринял прямую попытку заставить меня что-то понять. То, что он говорил и как он это говорил, прозвучало как истинная тантра Дзогчена, изреченная вслух, свободно и спонтанно. Я знал, что даже самые образованные ученые не смогли бы так говорить. Он говорил, исходя из собственной ясности, а не из интеллектуального понимания. С того дня я усвоил, что интеллектуальное образование, которое раньше было для меня таким важным, имеет всего-навсего второстепенное значение. И я понял, что главное в передаче - это не исполнение ритуалов и посвящений и не пространные интеллектуальные объяснения. В тот день мои умственные построения рухнули до основания. До того же я был полностью замкнут в тех представлениях, которые получил за время обучения в школе.

Чтобы получить Введение, в Дзогчене необходима передача, а Прямое Введение, которое я получил от Учителя в тот день и продолжал получать во время всего моего дальнейшего пребывания с ним, было типичным способом передачи учений Дзогчена по линии духовной преемственности от Учителя к ученику со времени Гараба Дордже, первого Учителя Дзогчена, который сам получил передачу через прямое видение Самбхогакайи.

Хотя более простая разновидность учений Дзогчена была включена во многие направления бонской традиции Шенрабом Миво, великим реформатором Бон, задолго до Гараба Дордже, тем не менее, то, что мы теперь называем "три раздела учений Дзогчен", впервые на этой планете и в эту кальпу стал передавать Гараб Дордже. И хотя великий Учитель Падмасамбхава, который пришел позже, несомненно, известен более широко, именно от Гараба Дордже он получил как Прямую Передачу в форме чистого видения, преодолевающего время и пространство, так и обычную устную передачу через духовную линию его учеников.



К началу страницы